?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сталин и шпиономания

Олег Гордиевский — не первый офицер КГБ, совершивший предательство по отношению к своей Родине. Гордиевскому повезло: он пока избежал заслуженного наказания и успел написать в Великобритании несколько книг. Небольшой отрывок из одной его книги, написанной вместе с Кристофером Эндрю: «КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева», помещён здесь.

«Одной из главных причин, побудивших сталинское руководство провести в течение следующего года ускоренную программу индустриализации в качестве основной части пятилетнего плана и обязательную коллективизацию на селе, направленную на уничтожение «кулака как класса», было хроническое чувство неуверенности перед лицом классовых врагов внутри страны и империалистов за границей. Обращаясь к Центральному Комитету в ноябре 1928 года, Сталин настаивал на том, что выживание «социализма в одной стране» зависит от способности советской экономики обогнать Запад: «Или мы сделаем это, или нас раздавят». Он повторил свои слова в феврале 1931 года: «Одной из отличительных черт истории старой России было то, что ее постоянно били из-за ее отсталости… Мы на 50 или 100 лет отстали от развитых стран. Мы должны сократить эту дистанцию за 10 лет. Или мы сделаем это, или мы пропадем».
Идеализм и отсутствие уверенности в безопасности легли в основу сталинской идеи переустройства советской экономики. Перспектива великого скачка в развитии социалистической экономики зажгла умы нового поколения членов партии, повторив тем самым ленинский опыт 1917 года. 50 лет спустя советский диссидент Петро Григоренко вспоминал, с каким «энтузиазмом и страстью» он и другие молодые коммунисты восприняли слова Сталина, который назвал 1929 год «годом великого перелома»:
«Не хватало хлеба, были длинные очереди, вот-вот должны были ввести карточки и должен был начаться голод, но несмотря на это, мы все были увлечены идеей Сталина, мы все скандировали: „Да, великий перелом, ликвидация мелких крестьянских хозяйств, уничтожение самой почвы, на которой может возродиться капитализм. Пусть только акулы империализма попробуют напасть на нас! Мы на верном пути к победе социализма!“
Сталинская экономическая программа завоевала на свою сторону многих из тех, кто в прошлом поддерживал Троцкого. Пятаков, председатель правления Госбанка и бывший ближайший соратник Троцкого, обращаясь в октябре 1929 года к Совету народных комиссаров с пламенной речью, сказал: «Настал героический период нашего социалистического строительства».
«Героический период» социалистического строительства, который явился источником энтузиазма для многих членов партии, нуждался в инструменте принуждения ОГПУ. В ноябре 1929 года все заключенные, отбывавшие наказание сроком более трех лет за якобы политические или уголовные преступления, были переведены в ведение ОГПУ, чья широкая сеть трудовых лагерей (ГУЛАГ) быстро выросла в 30-е годы в главный источник принудительного труда для советской экономики. Идеалистическая вера и грубая сила первой пятилетки преобразовали советскую промышленность. Ставя недостижимые производственные задачи с уверенностью в том, что «нет такой крепости, которую бы не взяли большевики», удалось добиться гораздо большего, чем можно было бы предположить, исходя из реальной ситуации в стране. Возникли новые промышленные центры на Урале, Кузбассе и Волге, на пустом месте выросли города Магнитогорск и Комсомольск-на-Амуре, новая техника пришла в отдаленные районы Казахстана и Кавказа, была построена гигантская плотина на Днепре, практически утроился выпуск электричества. Все это было сделано в начале 30-х годов, когда депрессия, породившая июльскую трагедию на Уолл-стрит в 1929 году, привела Запад к полному упадку. Советские официальные лица с гордостью сравнивали успехи социалистического строительства с неразрешимыми противоречиями международного капитализма.
В глазах советских людей депрессия не сделала капитализм менее опасным. В июле 1930 года Сталин говорил: «Каждый раз, когда капиталистические противоречия начинают обостряться, буржуазия направляет свой взор на СССР, словно говоря: „Не можем ли мы решить это или другое противоречие капитализма или все противоречия, вместе взятые, за счет CCCP, страны Советов, цитадели революции, которая самим своим существованием революционизирует рабочий класс и колонии… ? Вот почему существует тенденция к авантюристическим нападкам на СССР, к интервенции, тенденция, которая укрепляется в результате кризисов».
После поражения консерваторов на всеобщих выборах в июне 1929 года, с приходом к власти второго лейбористского правительства во главе с Рамсеем Макдональдом и восстановлением англо-советских отношений, Британия больше не рассматривалась Советским Союзом как главный источник военной угрозы. Угроза войны, по словам Сталина, теперь исходила от Франции, «самой агрессивной и милитаризованной страны из всех агрессивных и милитаризованных стран». Опасения русских усиливались еще и тем, что Франция начала кампанию против СССР, обвиняя его в том, что он ведет политику «демпинга» на западных рынках. В октябре 1930 года французский министр торговли и промышленности отдал распоряжение об ограничении импорта советских товаров и пытался убедить союзников Франции в Восточной Европе последовать его примеру. В ответ Советский Союз полностью запретил ввоз французских товаров и публично осудил агрессивные планы французского империализма. «Французский план, — утверждал Вячеслав Молотов, председатель Совнаркома и будущий комиссар иностранных дел, — заключался в том, чтобы организовать экономическую блокаду СССР в качестве подготовки к вооруженному нападению».
Новая угроза внешней агрессии подстегнула охоту за внутренними саботажниками, вступившими в союз с иностранцами, особенно с французскими империалистами.
Сталинская Россия пережила шпиономанию, которая охватила большинство европейских государств во время Первой мировой войны. В первые недели войны в лондонскую полицию поступали доносы на «многие тысячи» так называемых немецких шпионов. Ни один из этих доносов не имел под собой никаких оснований. «Шпиономания, — писал начальник столичной спецслужбы метрополии Бэзил Томсон, — приобрела характер страшной эпидемии, которая сопровождается страшными галлюцинациями, не поддающимися лечению.» До конца войны некоторые министры и часть общественности были убеждены в том, что срывы на производстве и другие происшествия, мешающие армии успешно вести военные действия, были результатом заговоров и вражеской подрывной деятельности. В нашумевшем в 1918 году уголовном деле по обвинению в клевете присяжных убедили в том, что немецкая секретная служба располагала «черной книгой», в которой значилось 47 тысяч имен сексуальных извращенцев, в основном занимающих высокие посты в Великобритании, которых шантажировали, с тем чтобы сорвать военные планы.
В начале Второй мировой войны Европой вновь овладела шпиономания. В 1940 году после захвата немцами Франции и Нидерландов, Британию охватил страх перед «Пятой колонной» вражеских диверсантов, который мало чем отличался от шпиономании времен Первой мировой войны. В докладе, составленном в июне службой внутренней разведки, говорилось: «Истерия по поводу „Пятой колонны“ приобретает опасные масштабы». Некоторое время даже Уинстон Черчилль и его начальники штабов считали, что необходимо осуществить «самые жесткие меры» для того, чтобы покончить с несуществующей на самом деле опасностью.
Миф об огромных отрядах «Пятой колонны», который будоражил умы в западных странах во время войны, а также «охота на ведьм» времен холодной войны, главным образом, за вымышленными коммунистами в Соединенных Штатах, возглавляемая сенатором Джозефом Маккарти, помогают понять, почему у Сталина возникла навязчивая идея об антисоветской подрывной деятельности».

Comments

alexa_bell
Dec. 2nd, 2018 03:36 am (UTC)
Читал я когда-то эту книгу, сразу после появления её в продаже. Что же касается приведённого Вами отрывка, то он свидетельствует только о том, что Гордиевский и его британский соавтор, мягко говоря, пошли здесь по неверному, но широко протоптанному ещё до них, пути. Мол, вся проблема в излишней подозрительности Сталина. Если бы так всё просто было в действительности. У нас, например, самые "продвинутые" авторы смеются и издеваются над тем, что еврей Бронштейн, он же Троцкий, обвинялся в сговоре с германским гестапо и германскими нацистами, но... Они просто никогда не читали Исаака Дойчера "Троцкий в изгнании". Очень полезная книга, во многом объясняющая репрессии 30-х.
yuridmitrievich
Dec. 2nd, 2018 09:59 am (UTC)
Обвинение Троцкого в связях с гестапо было рассчитано на широкую публику, хотя на самом деле опасались того вреда, который приносила антисталинская пропаганда Троцкого на потенциальных сторонников СССР за рубежом.
Но мнение Исаака Дойчера о Троцком не совсем объективно.
alexa_bell
Dec. 2nd, 2018 12:38 pm (UTC)
Да, не совсем объективно, так как это был его сторонник, но в этом и ценность тех сведений, о которых говорит Дойчер. Он подробно разбирает все работы, статьи и призывы Троцкого. Особенно любопытно читать страницы, посвящённые разбору "Преданной революции" Троцкого.
yuridmitrievich
Dec. 2nd, 2018 02:32 pm (UTC)
Троцкому следовало бы перед войной оставить антисталинскую деятельность, которая ослабляла позиции СССР.
Из дневника Геббельса:
30 июня 1941.
Мы работаем теперь тремя секретными передатчиками на Россию. Тенденции: первый передатчик – троцкистский, второй – сепаратистский и третий – националистический, русский. Все резко направлены против сталинского режима. Мы применяем все методы и прибегаем к оправдавшим себя во время похода на запад уловкам… Москва изымает радиоаппараты… В Москве нас упрекают в том, что мы хотим реставрировать царизм. Этой лжи мы быстро отрубим голову…
alexa_bell
Dec. 2nd, 2018 03:48 pm (UTC)
Всё правильно, объективно Троцкий, находясь в изгнании, хотел он этого или нет, но работал на противников СССР. Но это ещё не всё. Он, выражаясь современной терминологией, явно "подставлял" своих сторонников внутри СССР, когда в статьях заявлял, что внутри СССР находится самая многочисленная секция IV Интернационала и, что они готовят новую пролетарскую революцию, так как мирным путём невозможно отстранить от власти советскую бюрократию. Что в такой ситуации должно было делать ГУГБ НКВД СССР?
yuridmitrievich
Dec. 2nd, 2018 04:32 pm (UTC)
Получается, что Троцкий не понимал, что если уровень развития производительных сил в стране не соответствует производственным отношениям, то такая государственная система будет неустойчива и сможет существовать только подавляя противников такой системы своей бюрократией.

Profile

Италия-2
yuridmitrievich
yuridmitrievich

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner